27.05.2015

Наедине с собой, или "Опасный эксперимент"

А полиуретановые полтергейсты от Зиндолога перенесены сюда


Опубликовано тут 22.07.15
История из практики детского психолога
 и популярного колумниста журнала «Сноб»
Екатерины Мурашовой.
Глава из ее книги «Любить или воспитывать?»
(со стр. 180)

Эксперименты на детях, конечно, запрещены, но если они сами соглашаются и даже хотят принять участие, то я считаю, что немножко можно. Особенно если исследование кажется мне совершенно безопасным для его участников. Точнее, казалось. Признаю сразу: я ошиблась.
Моя рабочая гипотеза была такова: современных детей слишком много развлекают, в результате они не умеют себя занять, избегают встречи с самими собой, отчего, в свою очередь, своего внутреннего мира совершенно не знают и даже боятся.
Условия эксперимента: участник соглашался провести восемь часов (непрерывно) в одиночестве, не пользуясь никакими средствами коммуникации – ни телефоном, ни интернетом, не включая компьютер или другие гаджеты, радио и телевизор. Все остальные человеческие занятия – чтение, письмо, ремесло, игра, рисование, лепка, пение, музицирование, прогулки и так далее – были разрешены.

ремарка
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 

Признаюсь, я, когда прочитал, немного вздрогнул.
Именно сейчас, недели три назад, я бросил* курить.
Ломка-не ломка, но колбасит иногда сурово и понятно, от чего.
И очень похоже на  описываемое ниже.
Михаил Левашов (Zindolog)


* не все так просто
 - - - -- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 

продолжение

В исследовании участвовали в основном подростки, которые приходят ко мне в поликлинику.
Все родители были мною предупреждены, заинтересованы и согласились обеспечить своим детям эти восемь часов одиночества.
Во время эксперимента его участники могли делать (а могли и не делать) записи – фиксировать свое состояние, действия, приходящие в голову мысли. Строго на следующий после эксперимента день им вменялось прийти ко мне в кабинет и рассказать, как все прошло. При возникновении сильного напряжения или каких-то других беспокоящих симптомов эксперимент следовало немедленно прекратить и записать время и, по возможности, причину его прекращения.
В эксперименте приняли участие 68 подростков в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет – 31 мальчик и 37 девочек.
Довели эксперимент до конца (то есть восемь часов пробыли наедине с собой) трое подростков – два мальчика и девочка.
Все остальные участники прервали эксперимент до его окончания. Семеро выдержали пять и более часов. Остальные – меньше.
Причины прерывания эксперимента подростки объясняли весьма однообразно: «Я больше не мог», «Мне казалось, что я сейчас взорвусь», «У меня голова лопнет».
У двадцати девочек и семи мальчиков наблюдались прямые вегетативные симптомы: приливы жара или озноб, головокружение, тошнота, потливость, сухость во рту, дрожание рук или губ, боль в животе или в груди, то, что называется «волосы на голове зашевелились».
Почти все испытывали беспокойство и даже страх (у пятерых он дошел до остроты панической атаки).
У троих возникли суицидальные мысли.
Новизна ситуации, интерес и радость от встречи с собой исчезли практически у всех к началу второго-третьего часа. Только десять человек из прервавших эксперимент почувствовали беспокойство не раньше чем через три часа одиночества.
Героическая девочка, доведшая эксперимент до конца, принесла мне дневник, в котором она все восемь часов подробно описывала свое состояние. Тут уже волосы зашевелились у меня – от ужаса.
Что делали мои подростки во время эксперимента? Выписываю занятия начиная с наиболее часто встречающихся:
– готовили еду, ели;
– читали или пытались читать;
– выполняли какие-то школьные задания (дело было в каникулы, но от отчаяния многие схватились за учебники);
– смотрели в окно или шатались по квартире;
– вышли на улицу и отправились в магазин или кафе (по условиям эксперимента общаться было запрещено, но они решили, что продавцы или кассирши не в счет);
– складывали головоломки или конструктор «Лего»;
– рисовали или пытались рисовать;
– мылись;
– убирали в комнате или квартире;
– играли с собакой или кошкой;
– занимались на тренажерах или делали гимнастику;
– записывали свои ощущения или мысли, писали письмо на бумаге;
– играли на гитаре, на пианино или на флейте;
– трое писали стихи или прозу;
– один мальчик почти пять часов ездил по городу на автобусах и троллейбусах;
– одна девочка вышивала по канве;
– один мальчик отправился в парк аттракционов и за три часа докатался до того, что его начало рвать;
– один юноша прошел Петербург из конца в конец, порядка двадцати пяти километров;
– одна девочка пошла в музей политической истории, а один мальчик – в зоопарк;
– одна девочка молилась.

Практически все в какой-то момент пытались заснуть, но ни у кого не получилось, в голове навязчиво крутились «дурацкие» мысли.
Прекратив эксперимент, четырнадцать подростков полезли в социальные сети, двадцать позвонили по мобильнику приятелям, трое позвонили родителям, пятеро пошли к друзьям домой или во двор. Остальные включили телевизор или погрузились в компьютерные игры. Кроме того, почти все и почти сразу включили музыку или сунули в уши наушники. Все страхи и симптомы исчезли сразу после прекращения эксперимента.
Шестьдесят три подростка задним числом признали эксперимент полезным и интересным для самопознания. Шестеро повторяли его самостоятельно и утверждают, что со второго (третьего, пятого) раза у них получилось. При анализе происходившего с ними во время эксперимента пятьдесят один человек употребляли слова «зависимость», «доза», «ломка», «синдром отмены», «получается, я не могу жить без…», «мне все время нужно…», «слезть с иглы» и т. п. Все без исключения были ужасно удивлены теми мыслями, которые приходили им в голову в процессе эксперимента, но не сумели их внимательно «рассмотреть» из-за ухудшения общего состояния.
Один из двух мальчиков, успешно закончивших эксперимент, все восемь часов клеил модель парусного корабля, с перерывом на еду и прогулку с собакой. Другой (сын моих знакомых – научных сотрудников) сначала разбирал и систематизировал свои коллекции, а потом пересаживал цветы. Ни один, ни другой не испытали в процессе эксперимента никаких негативных эмоций и не отмечали возникновения «странных» мыслей.
Я, честно сказать, немного испугалась. Потому что гипотеза гипотезой, но когда она вот так подтверждается… А ведь надо еще учесть, что в моем эксперименте принимали участие не все подряд, а лишь те, кто заинтересовался и согласился…


Вся книга